Ловец сенсаций

От этого интервью зависело многое. Например, судьба Бориса. Редактор, Василий Иванович, имел бурые от никотина усы и свирепый нрав. Борис знал, что если не возьмет интервью, то будет уволен. Он не тешил себя иллюзиями и почти смирился с грядущим расставанием с этой, не такой уж уютной, редакцией. Уходить было жалко. Коллектив подобрался хороший, по будням пили вполне умеренно. Борис знал, что интервью - скорее всего не состоится. Ведь он сидел в этой приемной и вчера. А Большой Человек так его и не принял. Борис, понятно, одурел от ожидания. Пришел в редакцию под конец рабочего дня. И там коллеги позвали пьянствовать. Получку, как на грех, дали только позавчера. Так что деньги были. В кафе, где пьянствовали, Борис познакомился с Дашкой. Сиськи у Дашки были просто огромные, а хохотала она тонким сопрано, переходящим в визг. Борису нравилось слушать, как она хохочет. Потом они оказались у Бориса дома. Он все рассказывал Дашке анекдоты, а когда их запас иссяк, то стал просто щекотать Дашкины чуть пухлые бока. Когда он ебал ее в первый заход, Дашка все еще, по инерции, хихикала. И это Борису нравилось. В общем, ночь прошла без сна. А сегодня опять предстояло высиживать в приемной. Борис смотрел в окно, на улицу, следил за машинами. Зрелище автомобильного потока убаюкивало, и не заснуть стоило большого труда. Поэтому Борис смотрел то в окно, то в приемную, на секретаршу - стерву из разряда образцово-показательных. Когда глаза совсем уж слипались, Борис резко вращал головой. Когда он в очередной раз прогнал таким образом сон и посмотрел сквозь склеившиеся веки в приемную, то подумал: «Не может быть!» И действительно, это казалось невероятным, но секретарша успела раздеться. Неизвестно, как снизу, но совершенно точно сделала это сверху. И при этом все так же сидела за столом, у компьютера. Борис не без удивления обнаружил, что грудь у секретарши, несмотря на стервозный нрав, очень соблазнительная, большая, чуть потная, с твердыми и маленькими пупырышками-сосочками. Борис немного испугался. Значит, он все-таки основательно заснул. Притом так, что даже не услышал, как секретарша раздевалась. Значит, вот как крепко он, Борис, спал. Да еще, наверное, и храпел. Как быть, Борис некоторое время не знал. Можно, конечно, открыть глаза, но тогда придется с этой женщиной разговаривать. А о чем может говорить сонный мужчина с откровенно равнодушной и даже враждебной к нему голой стервой? Вот и Борис не знал. Он решил еще некоторое время притворяться спящим. Но сквозь неплотно сжатые веки - подглядывать за происходящим. Очень скоро он понял, что секретарше было в принципе все равно: спит он, или нет. Она встала не таясь, во всей, так сказать, красе. Вышла из-за стола. Пизда, как отметил Борис, была гладко выбрита. Туфли на высоченном каблуке - вот и все, что оставалось на секретарше из одежды. Качая бедрами, как разухабистая тарантиновская стриптизерша, она прошла в кабинет. Эрекции Бориса, жмурящегося ей вслед, можно было только позавидовать. Бурная ночь, как оказалось, не истощила его. Хуй стоял крепко, основательно. *** А спустя несколько секунд Борис все понял. Таким образом и этот начальник, и его секретарша показывали, что ни в грош не ставят ни самого Бориса, ни его издание. И как ему, Борису, быть? Он постарался представить, как бы повел себя на его месте Василий Иванович? Когда-то редактор сделал себе имя на горячих сенсациях. Журналистские легенды сообщали, что шеф, будучи простым корреспондентом, без стука входил к самым крупным промышленникам. Да что там! К олигархам ногою дверь открывал! И, конечно же, непревзойденному в своей крутости редактору смешно смотреть на жалкого неумеху Бориса. Так как бы поступил Василий Иванович? Ну, конечно же, он бы… он бы… Борис перевел дух, решился. Труднее всего оказалось встать с кресла. Тело не слушалось и словно до сих пор спало, хуй все еще стоял. Борис нащупал в кармане пиджака маленький цифровой диктофон, оттопырил пиджак, чтобы худо-бедно прикрыть выпуклость на брюках, откашлялся и вошел в кабинет. Бориса овеяло прохладным, кондиционированным воздухом. Большой Человек сидел в кожаном кресле на колесиках, повернувшись боком к столу. Перед ним, на коленях, стояла секретарша. Борис не видел, что именно она делала. Но догадаться было не сложно. Сосала. Хотя могло и показаться, будто она что-то под столом ест. - Кгхм! - прочистил горло Борис. - Кто вы такой и что вам надо? - изумленно посмотрел на него Большой Человек. Борис старался не волноваться. Но, как он ни старался, его голос дрожал, давал слабину. - Я… представляю журнал… э-э… новое деловое издание… - Катенька! Что это, блядь, за хуйня? Почему посторонние заходят? - говорил Большой Человек, глядя поверх Борисовой головы. Секретарша не торопилась вылезать из-под стола, словно и не слышала вопроса. Борис наконец ощутил ярость. За кого эти люди его считают? Почему они позволяют совершать в его присутствии мерзости? «Нет, - понял Борис с внезапной и холодной злостью. - Я не уйду просто так!» В конце концов, он чувствовал себя оскорбленным. -Я дожидался вас два дня, чтобы взять с вами интервью, - решительно произнес он, рассчитывая, что нотки жесткого упрека в голосе ему удадутся. - И я возьму его, во что бы то ни стало. - Я его не пускала, Максим Юрьевич! Давайте я охрану вызову? - Голос секретарши, как ни странно, раздавался откуда-то сзади. Борис оглянулся. И действительно, секретарша стояла за его спиной. Одетая. Злая. Готовая вцепиться в Бориса. - Что?! - удивился Борис. Как она успела? Не только выплюнуть изо рта хуй, но еще и одеться, и за спину Борису зайти? Максим Юрьевич что - в цирковом училище, на отделении фокусников набор секретуток-минетчиц производил, что ли? Впрочем, было объяснение. Секретарш могло быть две. Одна - сосет, другая - в приемной сторожит. Чтобы убедиться в правоте своей версии Борис повернулся к Большому Человеку. Максим Юрьевич сидел за столом уже не боком, а лицом к Борису. Чисто теоретически вторая секретарша могла прятаться под столом. Конечно, у Бориса не было полной уверенности, но выражение лица Большого Человека… В общем, у людей, с которыми под столом только что занимались оральным сексом, таких недовольных гримас совершенно точно не бывает. Вдруг Борис все понял. Он спал. И зашел в кабинет во сне. Может быть, еще и храпел. То-то встать так трудно было! Да еще и хуй стоял. Потому и секретарша пропустила его, так сказать, без драки. Блядь! Это был позор, постыдное фиаско. Вот выставят его сейчас взашей. И ведь совершенно правильно сделают! - Значит, вы настаиваете на интервью? - спросил Большой Человек. - Да! - сказал Борис, надеясь, что его голос не прозвучал жалко. - Ладно, спрашивайте, - вздохнул Большой Человек. - Только быстро. А ты, Катенька, выйди! - Но вы же сами… - Иди… Борис достал диктофон. Его не оставляла уверенность в том, что секретарша №2 все еще сидит под столом. Может, поэтому и подобрел Максим Юрьевич. А Бориса одурачили. Типа он заснул на ходу. Однако, похоже, это действительно был всего лишь сон. Потому что на вопросы Максим Юрьевич отвечал скучно и монотонно. И Борис даже успел еще чуть-чуть вздремнуть. *** По широкой редакционной лестнице Борис не бежал даже, а летел. Получилось! У него - получилось! Ох, и сладок же ты, вкус победы! Ноги сами несли его к кабинету Василия Ивановича. Пусть знает, что не только он блеснул в молодости удалью. Борис, получается, тоже может добывать эксклюзивы! - Ну, что? - Лицо Василия Ивановича было кислым. - Вот! - Борис так нервничал, что чуть не выронил диктофон. Но - не выронил, а с некоторой гордостью им помахал. - Что «вот»? - спросил редактор. - Интервью! - Взял, что ли? - Полчаса беседовал! Повисла пауза. Василий Иванович тяжело смотрел на Бориса. Вдруг сказал: - А дай-ка сюда штуковинку твою. Борис не без некоторого торжества протянул диктофон. - А ведь я все равно тебя уволю, - сказал редактор. - Не нравишься ты мне. - Но почему? Я же выполнил… э-э… ваше задание! - Да ничего ты не выполнил. В дальнейшее Борис просто не мог поверить. Василий Иванович засунул миниатюрный прибор себе в рот. - Нифево фы фе фыффолнив, - повторил он. От возмущения у Бориса перехватило дыхание. Ах так! И вдруг Борис понял, что ему надо делать. Не враг же себе Василий Иванович, не станет он глотать диктофоны. Да вон - и кадыком даже не двигал. А, во-вторых, все равно он Бориса уволит. Так что терять, получается, особенно и нечего. А за технику было обидно. Денег ведь стоит. Борис шагнул к шефу, одной рукой схватил его за ноздри, другой потянул за нижнюю челюсть. Рот шефа открылся. Во рту были зубы, язык… Но не диктофон. Неужели Василий Иванович успел его проглотить? - Да отпустите же мое лицо! - врезался в барабанные перепонки возмущенный голос. «Как ему удалось так четко заговорить?» - изумился Борис и - проснулся. Он действительно стоял, положив шефу руки на лицо. «Вот блядь!» - подумал Борис, гадая, что же он делал этими руками? Оставалось надеяться, что не душил. - Молодой человек, вы что - спите? - услышал он за спиной женский голос. «Нет! - с тревогой подумал Борис. - Сейчас я как раз уже не сплю, потому что только что проснулся, а во сне чуть не задушил своего шефа». Возникла и следующая мысль. О том, что он и не знал, что у Василия Ивановича есть секретарша. А если есть, то почему она говорит голосом той Кати, которая сидела совсем в другой приемной?! - Молодой человек! - А! - обернулся Борис. И опять проснулся. Секретарша, которую во сне звали Катей, заглядывала ему в лицо: - Вам плохо? Дать воды? - Нет-нет! - Борис мотал головой и озирался. Он обнаружил, что опять оказался в приемной. На жестком стуле. Но почему? Неужели это все было… - Максим Юрьевич готов вас принять! Проходите! - Да-да, - сказал Борис, пытаясь прогнать сон. Он достал из кармана диктофон и вошел в кабинет.